Пельмени, бюрократия и мягкие роды. Как живут российские политэмигранты в Польше


Анастасия Сергеева и ее семья уехали из России, когда стало понятно: ей в России жить опасно. Женщина работала в международной организации, которая занималась развитием демократии в стране. Но Россия в лице правительства начала жесткую борьбу с демократией и гражданскими активистами. Так Анастасия Сергеева в 2013 году оказалась вместе со своей семьей в Варшаве.

По просьбе Belsat.eu Анастасия рассказала о своей новой жизни на берегах Вислы.

Анастасия Сергеева. Фото – Юлия Шабловская, belsat.eu

О жилье

Мы с мужем и в Москве — «понаехавшие». Я из Питера, он из Омска, да еще и наполовину казах. Поэтому все прелести поиска квартиры в столице и вопросы «а вы точно русские?» мы уже проходили.

В Польше искать жилье было намного легче. Потому что тогда рынок жилья был большой, желающих было в разы меньше. Мы до сих пор живем в квартире, которую нашли по приезду. Но по работе я часто сталкиваюсь с ситуацией, когда варшавские арендодатели все больше напоминают московских.

«Они хотят сдавать квартиру глухому, слепому и немому одинокому мужчине с домработницей, без детей и животных».

Анастасия продолжает заниматься гражданским активизмом, но параллельно с мужем открыла сеть российских пельменных в Варшаве. Фото – Юлия Шабловская, belsat.eu

Об образовании

В России есть тенденция к укрупнению школ — большие классы, больше учащихся. Здесь есть разделение помещений и институций для школьников разного возраста. И это здорово. У моего сына фактически не было кризиса переходного возраста, он плавно входил во взрослую жизнь, без влияния старшеклассников.

«Ребята 12-13 лет здесь — абсолютные дети, у них нет стремления быстрее стать взрослыми».

Анастасия говорит, что за все время в Польше она не встречалась с агрессией в свой адрес. Фото – Юлия Шабловская, belsat.eu

Мой муж считает, что в Польше вся система образования очень уж расслабленная, она не преследует цели «впихнуть» максимальное количество знаний в кратчайший срок и любой ценой. И это не совсем хорошо. Я же считаю, что система мотивации и работа с педагогами, которые умеют заинтересовать и учат учиться, — это здорово.

«В России тебе — родителю — педагог вбивает в голову, чему ты должен научить ребенка вместо него, а потом говорит, сколько денег нужно сдать в школьный фонд».

В Польше родители — это заказчики. И очень жесткие, которые постоянно что-то требуют, иногда делают это безапелляционно. Учителя, в свою очередь, стараются реагировать, отвечать и подстраивать свою работу под нужды учеников. Не всегда, правда, получается конструктивная беседа. Но мне нравится, как работает система индивидуального консультирования, обсуждаются нагрузки, домашние задания и форматы подготовки к экзаменам.

О медицине и родах

Попасть к специалистам в рамках государственной системы здравоохранения — занятие не быстрое . Зато платная медицина здесь достойная. В то время как в России платная медицина — это лотерея. Нельзя записаться на прием и быть уверенным, что тебя не убьют. Многие наши с мужем знакомые и родственники сталкивались с ситуациями, когда неправильная диагностика приводила к серьезным последствиям.

Идея создать сеть фастфуда с российским продуктом появилась, чтоб показать: это необычно и вкусно. Фото – Юлия Шабловская, belsat.eu

Старшего и среднего ребенка я родила в России. Первого — в Питере, где еще в 90-ых были внедрены международные программы мягких родов, грудного вскармливания по требованию, совместного пребывания с матерью в роддомах. Для меня было важно получить такой опыт, потому что при рождении второго ребенка в Москве уже пришлось искать платный вариант и беспокоиться о дополнительной услуге ведения беременности.

«Тогда большинство врачей считали мои просьбы китчем».

В Польше хотелось такого же комфорта. Было удивительно, что вся философия мягких родов здесь сильно ценностно связана с католицизмом. Поэтому многие прогрессивные женщины выступают за медикаментозные методы и вмешательства. Это перевернуло мою картину мира.

«Ведь в России мягкие роды связывают именно с философией свободы!»

Анастасия хорошо говорит по-польски. Называет его третьим полноценным языком в своей жизни, но признается, что написать письмо на английском для нее все равно легче. Фото – Юлия Шабловская, belsat.eu

Все мои просьбы во время родов здесь удовлетворили, а по ощущениям скажу, что польские роддомы соответствуют стандартам охраны жизни матери и ребенка. Есть разные общественные инициативы, связанные с правами пациента и отдельные инициативы, продвигающие идею наличия плана родов. Но, в общем, здесь к этому достаточно легко относятся.

О бизнесе в Польше

Большой минус Польши — бюрократия. Все, что выходит за формальные рамки законов, все, что требует отдельного рассмотрения и прочтения правил, усложняет ведение бизнеса. Например, наш бизнес связан с производством и продажей пельменей. В Польше есть традиционные “пирогарни”, в которых изготовление пирогов (вареников — прим. ред.) проходит технологически иначе, чем пельменей. Поэтому нашу деятельность мы утверждали не с санэпидемстанцией, а с ветеринарной службой, где никто и никогда такого не видел. Поэтому чиновникам зачастую нужно время, чтобы переосмыслить и осознать.

Анастасия считает пельмени самым ярким продуктом из России. Фото – Юлия Шабловская, belsat.eu

Везет, когда сталкиваешься с должностными лицами, которые готовы посвятить время, которые любят свою работу и готовы принимать конструктивные решения. Но если чиновник подходит формально, то он интерпретирует закон так, как это делалось раньше. Многие не хотят брать на себя дополнительную ответственность. Отказать всегда проще.

«Политика, которая сейчас проводится в отношении мигрантов в Польше, на мой взгляд, — спорная».

Требования, которые выдвигает закон, способствует созданию фейкового бизнеса. Существует много форумов и советов, как создать фирму, на кого и как ее оформить, если вам, например, не нужен вид на жительство. Если бы мы уже не были связаны с Польшей, то вряд ли бы приехали сюда ради бизнеса. Было очень смешно однажды получить ответ от миграционной службы, что наш бизнес может развиваться и без нашего фактического присутствия в стране. Вести гастрономический бизнес, не присутствуя в стране?

Сеть пельменных – первый бизнес-опыт семьи. Фото – Юлия Шабловская, belsat.eu

О европейских ценностях

Здесь намного меньше негатива и враждебности к другим культурам, чем есть в России. В Польше все еще ненормально сказать кому-то «понаехали». И я замечаю это не потому, что я сама мигрантка. В Польше все же пытаются поддерживать эталонные европейские ценности демократии и справедливости, неисключаемости из жизни общества разных групп, уважение к инаковости и непохожести. И когда ты сталкиваешься с проявлением других примеров, а они есть, это вызывает боль. Оказывается, что ты всю жизнь борешься с ветряными мельницами, а на самом деле нужно жить по принципу око за око, зуб за зуб, выбросив все свои принципы и убеждения в мусорку.

«В такой ситуации полемика Кремля о том, что Европа — это показуха, здесь также воруют, нет никакой народной демократии, выглядит правдой».

Анастасия считает, что стереотипы о мигрантах насаждаются слухами, новостями, а не реальными историями. Фото – Юлия Шабловская, belsat.eu

Нам продолжают доказывать, что все решается в «белом доме», а не на выборах. Пропаганда работает и сохраняет свою легитимность. И любой кейс, который подтверждает эти слова, играет против всей европейской безопасности.

И когда арендодатель в Польше говорит, что он не сдает квартиру украинцам, потому что они плохие, это фактически подрывает демократические ценности и безопасность страны. Это весьма опосредованно, знаю, но важно понимать, что каждый такой ответ добавляет бонусы в копилку Кремля.

Почему Беларусь не живет как Польша. Объясняют эксперты

Текст и фото – Юлия Шабловская, Belsat.eu

Смотрите также
Комментарии