Как перестать налегать на сладкое и заставлять ли ребенка есть? Психолог — о расстройствах пищевого поведения


Каждый четвертый белорус старше 16 лет имеет лишний вес, свидетельствуют последние данные Белстата. Зачастую ожирение становится следствием неправильных привычек, убеждений и детских травм, уверена Дарья Альперн-Катковская, психотерапевт со специализацией в расстройствах пищевого поведения. За четыре года практики Дарья убедилась, что прежде чем бежать в спортзал и садиться на диеты, важно разобраться в причинах переедания.

В интервью belsat.eu Дарья Альперн-Катковская рассказала о том, как наладить систему питания, чего нельзя говорить детям за столом и почему иногда те, кто уверен необходимости похудеть, ошибаются.

Дарья Альперн-Катковская окончила специализацию по нарушениям пищевого поведения Московского гештальт института и работает с людьми, страдающими расстройствами пищевого поведения. Фото: Ирина Ареховская/«Белсат»

— Чтобы проснуться, сегодня мне понадобилось 2 чашки кофе. А за 10 дней в отпуске кофе не хотелось ни разу. Это симптом пищевого расстройства?

— Нет. В этом случае кофе – это не зависимость, это необходимость. Кофе помогает пробудить организм, ведь на отдыхе вы наверняка вставали позже, чем в будни. В отпуске мы и едим, и пьем больше. Дело в том, что еда – самый простой и доступный способ «притормозить», расслабиться. А в том, чтобы помочь организму проснуться, нет ничего плохого. Например, своему младшему сыну по утрам я даю что-нибудь сладкое.

— Кстати о сладком. Многие без него не могут прожить и дня. Как понять, что тяга к шоколаду и булочкам превратилась в зависимость?

— Если мы не говорим о психиатрических проблемах, а о нарушениях пищевого поведения, то таким сигналом может послужить внутренний дискомфорт. Например, если вы понимаете, что сладкое каким-либо образом меняет вашу жизнь не в лучшую сторону. Еще один сигнал — если вы заметили, что используете сладкое как способ повлиять на свои эмоции. Бывает, что еда исполняет функцию утешителя, награды, успокоительного и т.д. Такое поведение не страшно само по себе, но может навредить, если превращается в систему, в основу отношения человека к еде.

— Допустим, человек понял, что у него такая проблема, и пришел к вам на прием. С чего начинается работа?

— Чаще всего ко мне обращаются с проблемами лишнего веса и переедания. В этих случаях в первую очередь я отправляю клиента на анализы и к эндокринологу. Важно исключить соматические проблемы лишнего веса, потому что бороться психологическими методами с соматикой невозможно. Также проверяются гормоны и щитовидная железа. Лишний вес может возникать из-за замедленного обмена веществ, тогда причины выясняются у гастроэнтеролога. Иногда я направляю людей к психиатру — возможно, причины переедания кроются в депрессии или тревожном расстройстве.

Но если мы говорим именно о пищевых нарушениях, еда — это всегда симптом того, что происходит в жизни человека, часто не единственный, но самый яркий. Выяснить, что же происходит и как это изменить — большАя часть терапии.

Я часто сравниваю терапию с работой на огороде: сначала мы долго вскапываем, затем что-то обнаруживаем, и только потом работаем с тем, что имеем.

Фото: Ирина Ареховская/Белсат

— Грубо говоря, кто-то может запивать проблемы алкоголем, а кто-то заедать?

— Да, причем в нашем регионе пьют чаще мужчины, а переедают – женщины. И, кстати, не всегда именно переедают. Если одна действительно начнет есть все подряд, то вторая перестанет есть, а третья будет есть, но затем провоцировать рвоту. Это три основные нарушения пищевого поведения: компульсивное переедание, анорексия и булимия. У большинства из тех, кто ко мне обращается, нет таких диагнозов, но есть некоторые элементы этих расстройств. Например, о «полноценной» булимии можно говорить, если очистительные процедуры после еды (провоцирования рвоты) происходят более двух месяцев, чаще двух раз в неделю, два раза в день или чаще. Но даже отдельные симптомы этой болезни приносят дискомфорт и беспокойство.

Чтобы выяснить их причины, необходимо провести диагностику. Первые 3-4 сессии говорим об истории семьи: кто родители, как они выглядят, как было принято есть в семье.

Многие из тех, кто приходит на терапию, выросли в семьях, где еда была единственным способом сказать о любви. Например, мама или бабушка могут косвенно транслировать месседж: «Ты должен это съесть, если ты меня любишь. Нельзя не доесть то, что я приготовила». Но много и таких, кого есть заставляли напрямую, а ведь по уровню воздействия на психику это равносильно физическим наказаниям. Принуждение часто заканчивается потерей чувствительности: человек сам не понимает, когда он голоден, а когда нет. Ведь у чувства насыщения был внешний локус контроля, например, бабушка, повторявшая: «Ты же голодный, ты еще не наелся».

— Как удается скорректировать поведение, заложенное в детстве, и сколько времени на это уходит?

— В большинстве случаев, если клиент выглядит нормативно, хватает 20-30 сессий, проходящих раз в неделю. Если же у пациента серьезная проблема с лишним весом, может уйти несколько лет. Ведь бывают случаи, когда к проблеме, вызвавшей пищевое расстройство, приходится подступать долго и аккуратно. В первую очередь я имею ввиду расстройства, появившиеся вследствие сексуального насилия над ребенком или подростком. Как я уже упоминала, в таких случаях нет единой поведенческой парадигмы: одни девочки, столкнувшиеся с домогательствами, могут впоследствии много есть, подсознательно стремясь сделать свое тело некрасивым, а другие, наоборот, перестают есть, как бы заявляя: «Я не хочу вырастать, не хочу иметь грудь и бедра, это опасно».

Фото: Ирина Ареховская/Белсат

С больными анорексией я не работаю – лечение анорексии должно проходить в живую, а я в большинстве своем веду сессии по Скайпу (Дарья Альперн-Катковская живет в Израиле, – Прим. Belsat), но при этом например работаю онлайн с родителями девочек с анорексией – им зачастую тоже нужна поддержка и терапия. А в работе с людьми, набравшими большой вес, важно прекратить насилие жесткими диетами, которое они привыкли совершать сами над собой. В таких случаях первый год мы не работаем над снижением веса – в этот период главное просто перестать его набирать. Только выяснив, в чем корень проблемы, я могу посоветовать клиенту пойти к диетологу или в фитнес-клуб. Принцип, который я проповедую – «Главное, чтобы усилие не превращалось в насилие над собой». Во время терапии у пациента постепенно меняются привычки, приходит осознание того, что можно что-то не доесть, что он не мусорка, чтобы закидывать в себя все подряд.

А бывают случаи, когда клиентка приходит с желанием похудеть, но вскоре мы приходим к выводу, что это желание продиктовано стандартами, навязанными обществом, или желанием ее родных, а саму женщину ее вес вполне устраивает.

— Популярную запись о том, как на женщин давит общество, вы как раз недавно репостнули у себя на Фейсбуке. А как полной женщине понять, что ей все-таки пора худеть, даже если ее саму все устраивает?

— Никак. Пока устраивает, значит, худеть не пора. Это «пора» должно быть только внутри, и именно в выяснении причин этого «пора» часто заключается терапия. Допустим, ко мне приходит женщина с желанием похудеть на 10 кг. Родив двоих детей, она поправилась до 68 кг, при этом она прекрасно выглядит даже по современным канонам красоты. Мы делаем упражнение – рисуем шкалу, где напротив прошлых лет пишем, сколько она тогда весила, и обозначаем события, которые происходили в то время в ее жизни. И выясняется, что заветные 58 кг она весила тогда, когда была влюблена, у нее еще не было детей – получается, что по большому счету она хочет вернуть не тот вес, а ощущение радости и влюбленности. К тому же надо учесть, что если раньше вес в 58 кг не требовал усилий, то спустя 10 лет и двое детей он достигается серьезной работой. Результатом терапии в этом случае может не снижение веса, а избавление от тревоги. Если женщина сможет взглянуть на себя сегодняшнюю и сказать «Ого-го, я все-таки красавица!», это уже победа.

Фото: Ирина Ареховская/Белсат

— А если человек все-таки понимает, что ест слишком много?

— Надо отследить механизмы переедания. Мы склонны есть, когда устали, злимся или перевозбуждены – это, опять-таки, следствие того, что еда умеет регулировать организм, успокаивать и замедлять его. Иногда еда подсознательно восполняет потерю любимого человека: «я буду готовить то, что постоянно готовил мой покойный папа, и таким образом немного его приближу». Хотя на самом деле надо пережить утрату, а еда тут ни при чем. Или человек понимает, что не голоден, но хочется «чего-то вкусненького». Надо понимать, что это желание – не про еду, а про поиск чего-то другого, чего не хватает. Важно понять, чего именно, и удовлетворить эту потребность напрямую. Например, если женщина осознает, что ест, чтобы отдохнуть, ей стоит организовать семью так, чтобы выделить несколько часов на отдых. Еще одна распространенная привычка – есть за компьютером, телевизором или разговором.

– А как же книга «Никогда не ешьте в одиночку»?

– Она про налаживание социальных связей, а не про отношения с едой. В идеале когда ешь – надо только есть. А если вы идете с кем-то в ресторан, за разговором старайтесь контролировать, наелись ли вы, вкусно ли было.

В целом терапия склоняет к усилию – люди, прошедшие ее, чаще склонны покупать для себя хорошие продукты, готовить, заботиться о себе. Но если вдруг захочется пиццы или чипсов, в этом нет ничего страшного: любая еда легальна. Главное, чтобы в целом отношения с ней были выстроены гармонично.

«Заставляли есть, а потом наблюдали, как меня тошнит». Белорусы вспоминают кошмары из детских садиков

— А как их выстроить правильно с детства? Что вы посоветуете родителям, для которых детский обед превращается в долгий и мучительный процесс, потому что ребенок не хочет есть?

— Надо понимать, что не было случая, чтобы при наличии еды в доме ребенок умер от голода. Часть родителей вообще не дает сформироваться чувству голода у ребенка, в итоге он даже не понимает, что такое хотеть есть. Многие дети любят очень ограниченный перечень продуктов, это нормально. В таких случаях достаточно понаблюдать, что ребенок ест, и именно этим его кормить, исключив из выбора только сладкое. Скорее всего, если собрать продукты, которые ребенок попросит за неделю, там будут и белки, и жиры, и углеводы. С годами в рационе продукты прибавятся. Но даже если их будет не очень много, ничего страшного. Не надо насильно пихать в ребенка морковку или брокколи — куда важнее, чтобы он не доказывал, что любит маму, съедая все, что было на тарелке, а впоследствии не воспринимал еду как пытку.

Марина Вашкевич belsat.eu

Читайте также:

Смотрите также
Комментарии