Результаты поиска:

Не помогает ли режиму эвакуация активистов из Беларуси? Спросили тех, кого вывезли

Белорусы уезжают десятками тысяч. Едут не только в эмиграцию в более спокойные страны, но иногда и убегают от политического преследования. Спросили политических эмигрантов, как они решили уезжать и что думают о самой идее побега.

Северин Квятковский, Анна Галета и Павел Батуев. Коллаж из фото: Северин Квятковский/ Facebook, Белсат, Павел Батуев / Facebook

Фонд BYSOL периодически рассказывает, что из Беларуси эвакуировали очередного человека, которому грозило уголовное преследование или иная опасность по политическим причинам. Людей вывозят и другие организации, да люди и сами убегают (а один человек даже улетел на параплане). Но иногда говорят: если всех активных вывезут из Беларуси, кто останется?

Легко ли это, взять и уехать с родины?

Публицист и писатель Северин Квятковский уехал из Беларуси в прошлом году, но в январе решил приехать обратно. По возвращении его задержали за репост, намеками склоняли к сотрудничеству, а в заключении он видел странные картинки – полагает, что в камере пинского изолятора включали проектор, чтобы у него «поехала крыша». Но почему-то его освободили через 72 часа, оставив подозреваемым по уголовному делу.

Он объясняет «Белсату»: «Подумал, что если выпустили, то ненадолго, что будут следить и могут посадить, так как такие примеры есть. Выехал с помощью BYSOL». Говорит, это было очень сложно: ему помогали несколько человек, которые вели через границу, процедура была очень напряженная и опасная, а подробности сможет рассказать только когда Беларусь станет демократической.

«Почему я возвращался? Перед тем я провел три с лишним месяца за границей и обычно отвечал, что у меня были важные семейные дела, – рассказывает он. – И это правда, но в принципе я мог юридически оформить документы в нотариальной конторе Украины или Польши.

Честно говоря, я не хотел быть политическим эмигрантом, я хотел жить в Беларуси».

Солигорец Павел Батуев с конца марта прошлого года не имел контактов с «людьми в погонах» и надеялся, что о нем уже забыли, и у него была неплохая работа, «чувствовал себя комфортно в финансовом смысле». Отъезд был бы стрессом для семьи, детей и него самого, говорит Батуев «Белсату».

«Главное, что в принципе я не делал ничего такого, что могло было бы быть классифицировано как такое сверхпреступление, за которое нужно расплатиться несколькими годами неволи в тюрьме», – добавляет он.

Уехать с помощью BYSOL ему пришлось после того, как в ноябре прошлого года его задержали, дважды осудили на 15 суток ареста по административным протоколам и начали вербовать в КГБ. Он согласился «сотрудничать» и почти сразу эвакуировался, но эвакуация длилась несколько недель.

«Физически это не очень сложно, финансово это сложно, так как ты рвешь свои связи с родиной, – объясняет он. – Нервно это, потому что это абсолютная неопределенность: где ты будешь, получится или не получится».

Сейчас он в безопасном месте вместе с семьей, нужды в помощи уже нет. Батуев выражает благодарность и фонду BYSOL, и отдельно адвокату Алесю Михалевичу, без которых не смог бы оказаться в безопасности.

Эвакуироваться пришлось и сотрудникам «Белсата». Автор и ведущая «Лукавых новостей», редактор программы «Честно говоря» Анна Галета уехала после того, как провела 7 суток в изоляторе на Окрестина и осталась подозреваемой по уголовному делу.

Она рассказывает, что уже не единожды пыталась уехать из Беларуси: в начале 2021 года уехала, потому что «нашептали на ушко», что ею начали интересоваться силовики. Но ее «хватило на три недели» – пожила во Львове и вернулась в Беларусь. Второй раз пыталась уехать в мае, когда силовики пришли в минскую студию, где «Белсат» снимал передачу «Каждый из нас», и к ведущей Арине Малиновской.

Ведущая программы «Честно говоря» уехала из Беларуси из-за опасности. Теперь преследуют ее родственников

Галета с коллегами поняли, что их будут искать и мстить за передачу о силовиках, – и уехали в Одессу, сделали гуманитарные визы и поехали в Польшу. Однако сама Галета решила снова вернуться в Беларусь. Как только закончился 10-дневный карантин, к ней пришли с обыском, ее задержали, бросили на Окрестина, заставили подписать бумагу о «сотрудничестве» с силовиками, подписку о неразглашении и невыезде.

Отдохнула два дня, собрала рюкзак. Она смеется: в «необходимые» вещи попало много платьев и туфли на высоких каблуках, которые она носит раз в год. В лесу перед границей пришлось некоторые вещи сбросить. Самым сложным был момент, когда перед отъездом она была с родными на даче, там приготовили шашлык, родственники рассуждали с ней о дальнейшей жизни – а она не могла им сказать, что уже завтра уезжает, не могла попрощаться.

«Мне было трудно уезжать, потому что если бы нетрудно было, я бы не возвращалась, – объясняет Галета. – Мои коллеги говорят, что если бы такая штука со мной не случилась, я бы каждый раз возвращалась, пока меня не задержали бы».

На пользу ли Лукашенко, что эвакуируют людей, которых хотят посадить в Беларуси?

Квятковский пока не называет себя журналистом: говорит, еще только планирует вернуться в журналистику за границей. Он уверен, что его отъезд никак не поможет белорусским властям.

«Фактически я убегал от тюрьмы, – говорит он. – Я как работал, так и буду работать дальше, буду я в Грузии, Польше, Германии или Швеции. Я свою медийную активность не прекращу.

С точки зрения, что помогаю режиму избавиться от себя, – да нет, у меня только руки расправятся еще больше».

Батуев добавляет: если кто считает, что эвакуация активных людей из Беларуси лишает режим Лукашенко проблем, то пусть немедленно создадут режиму проблемы.

«Как жить, если лишают родины»: Юрий Дудь снял фильм о белорусах за границей

Галета отмечает, что если бы сидела на Окрестина, ничего не смогла бы сделать для белорусов, которые еще верят в перемены и в то, что все вернутся домой. Она благодарна BYSOL и за помощь себе, и за помощь всем другим.

«Я понимала, что мне нужно выбираться, что у меня большая команда – думала о том, как они без меня, о контенте, который я создаю со своей командой, что команде будет тяжело без меня, – рассказывает она. – И первое, что я услышала от них, когда вышла: «Аня, пожалуйста, больше никогда не садись в тюрьму»».

Что думает «эвакуатор»

Соучредитель фондов BYSOL и By_help Андрей Стрижак рассуждает: нередко активный человек в Беларуси становится активным и в тюрьме, помогает другим заключенным, как делает, например, Павел Виноградов, который принципиально не уехал и хотел помогать там, чем может.

«Но я как правозащитник понимаю ценность человеческой жизни, – добавляет Стрижак. – Если у человека есть возможность оставаться на свободе и делать что-то на благо себя, своей семьи и своей страны, то стоит этим воспользоваться. Разумеется, могут быть другие позиции, которые тоже нужно уважать, но если есть возможность помочь человеку в такой ситуации, мы беремся».

Андрей Стрижак, соучредитель Фонда солидарности BYSOL. Фото: Алиса Гончар / Белсат

Теперь фондам приходится пользоваться принципом, который придумал российский военно-полевой медик Николай Пирогов: выбирать, кому можно помочь, и не помогать тем, кому не можешь. Ресурсы фондов ограничены, поэтому помочь не могут тем, кто уже уехал и нуждается в помощи на месте в «свободном цивилизованном мире».

«Я не думаю, что в этом есть какая-то помощь режиму, – рассуждает Стрижак. – Каждое свидетельство о том, что тот или иной человек, который попал под политическое преследование, сумел избежать больших сроков в тюрьме, очень пробуждает и дает дополнительные позитивные эмоции тем, кто думает, что больше хороших новостей не будет.

Хорошая реакция тех людей, которые хотят перемен, – это вряд ли помощь режиму».

АА/ММ belsat.eu

Падпісвайся на telegram Белсату

Новости