Почему возле Бегомля не ведутся поиски по делу исчезнувших политиков?

В лесах под Бегомлем должны сохраниться материальные свидетельства, что помогут раскрыть дела об исчезновении белорусских политиков. Почему власти не пользуются этой возможностью, хотя следствие и возобновлено? В эфире «Беседы» рассуждают Светлана Калинкина и правозащитник Павел Сапелко.

После признаний бывшего спецназовца Юрия Гаравского власти Беларуси возобновили расследование дела исчезнувших Виктора Гончара, Анатолия Красовского, Юрия Захаренко, Дмитрия Завадского. Хорошо ли это?

«Скорее, это не очень хорошая новость. Никакой инициативы в расследовании Следственный комитет не проявил. И я, конечно, ожидал, что район этой базы под Бегомлем оцеплен, там вокруг желтые ленты, там копают, ищут. Конечно, никто не копал и не искал. Даже если допустить, что там осуществили какие-то действия по изъятию следов преступления (если оно там было совершено), то кроме огромного автомобиля есть еще мини- и микрочастицы, которые не могли не сохраниться», – считает Павел Сапелко, бывший адвокат жены пропавшего Виктора Гончара Зинаиды.

Рано или поздно мы узнаем о том, что происходило на самом деле, кто отдавал приказы и несет ответственность за исчезновение белорусских политиков.

«А пока расследование не закончено, кровь остается на руках власти», – подытоживает Светлана Калинкина «Беседу» с правозащитником Павлом Сапелко.

Специально для тех, кому удобнее слушать, а не смотреть, «Беседа» запускает подкасты. Если вы занимаетесь домашними делами, управляете машиной или просто не хотите следить за мерцанием кадров – это для вас:

Программа «Беседа» выходит на «Белсате» с понедельника по четверг в 21:20. Смотрите через спутник «Астра 4A» (прежнее название «Sirius 4»), онлайн и в архиве на нашей странице.

Другие материалы

Что предлагает делегат альтернативного «Схода»?

Анатолий Лебедько: У Кремля есть соблазн трясти Лукашенко, пока он слаб

Румас в Лондоне: спасает ли он Лукашенко от санкций?

Жанна Литвина: Люди, лишенные информации, могут оказаться лишенными права на жизнь

Анджей Почобут: Мы переживаем «провал бунта в тюрьме»

Почему режим боится адвокатов?

Историк: Современные репрессии – еще не ужасы 1937, но уже начатки террора 1930-ых

На победу нужны два года?