Алесь Киркевич Сказка для взрослых. О переселении душ

журналист, литератор

Moscow. Russia. The 1993 Russian constitutional crisis. Near the Russian White House. Albert Makashov urging his supporters to move Ostankino TV center. Photo ITAR-TASS / Igor Zotin Москва. Октябрьские события. Альберт Макашов у Дома Правительства призывает единомышленников направиться к телецентру "Останкино". Фото Игоря Зотина /ИТАР-ТАСС/

Жил в одном княжестве царь – Ванька Ужасов. Руководил он своим княжеством жестко: кого в темницу посадить, кого к столбу позорному приковать, а остальных облагал налогом непомерными. Но как любить кого, то дрова рубить пригласит, арбуз подарит или чертоги белокаменные. За то его ценили и боялись.

И был у царя враг со старых времен, когда только на царствование шел – боярин Андрюша Курбский. Но и тот из княжества уехал, начал книжки щемящие писать и проклинать Ваньку при каждом дай-поводе. За это царь оскорблял его, а народ простой ждал-ждал, что вернется боярин, а после забыл Андрюшу.

Однажды случилось такое, что не могло никогда случиться. Пролетела над краем тем гроза, дубы столетние поломала, арбузы градом побила, да в хоромы княжеские пришла…

Просыпается на следующее утро Андрюша Курбский и не узнает ничего вокруг. Потолки высокие, печь изразцовая полихромная, шкура медвежья на стене, а рядом с ним на кровати – княжна, молодая и незнакомая, спит, белую руку с дорогим маникюром ему на грудь положив.

Встал, подошел к зеркалу дрезденской работы, глянул и все понял. Смотрел на него из бездны зеркальной Ванька Ужасов. А тут двери открываются, на пороге стоит боярин во всем черном с каменным взглядом и топором в руке. «Ну, все…» – подумал Курбский. А боярин ему: «Доброе утро, Иван Анатольевич, тут банкиры приехали дрова рубить…».

Тем временем, за тысячи верст на съемной квартире, заваленной книгами, письмами и факсами, проснулся Ванька Ужасов, подошел к зеркалу, увидел лицо забытое и ненавистное и закричал страшным криком. И кричать перестал только когда чернокожие начали в дверь стучать и угрожать полицией. После же пил три недели с горя, не мог поверить, что такое случилось.

Курбский же, заняв телесную оболочку Ужасова после ночной грозы, постепенно входил во вкус царствования. Дрова начал рубить, арбузы поливать каждое утро, привык даже к чужим любовницам с дорогим маникюром, которые рыскали по чертогам царским. Сбылась его мечта о власти.

Первым делом сменил он герб и хоругвь княжескую, занялся возврощением древнего языка к употреблению, который упразднил Ванька Ужасов. Одно только его огорчало: не знал как писать мемуары, от кокого имени. Решил в конце концов составлять в форме аллегорической стихотворной поэмы в стиле вагантов и миннезингеров – за этим делом и проходили его дни и ночи.

Ванька Ужасов, тем временем, протрезвев и привыкший к присутствию чернокожих на улицах далекого города, наконец рассвирепел и… решил вернуться и все вернуть. Никто не встречал его в аэропорту, кроме пары-тройки обедневших бояр и худощавых летописцев, что его помнили.

0_1e9c5_3117611f_lБыла осень. Собирался конгресс независимого боярства, ритуал бессмысленный и беспонтовый. Но Ванька пришел на него, чем вызвал фурор. «Вы здесь грантыстрыжоце, а у вас – цар ненастаяшчы! – Заявил засунутый в тело Курбского Ужасов, осматривая оцепененвшую публику, – страна в опасности! «Так создал он Штаб народного спасения, дав ему свое имя.

И поехал Ужасов по стране, собирая собрания черни, проповедовал им о «ненастаяшчэм царе», на которого у него «пять возов компромата». Выходило из его слов, что князь – «фальшивка, сделанная в Короне польской». Народ слушал молча, пересматривался, но гречку и замороженных кур, которых раздавали из грузовиков приспешники Ужасова, брал с благодарностью.

И вот, в конце ноября собрал Ужасов собрание огромное под стенами боярской думы. Кричал, как всегда, в матюгальник о «ненастаяшчэм царе», только служители его раздавали уже не кур и гречку, а патроны и АКС74У… Когда накал страстей в толпе достиг нужного градуса, Ужасов в бронежилете сказал свое раковое: «Фсем баеспасобным мужчинам выстроиться возле памятника царю Членину… »

Кадры эти наблюдал в онлайн-режиме из царских чертогов Курбский. Огонь в печке изразцовой почти погас, княжны с дорогим маникюром в этот раз не было, только клен на ветру болезненно скрежетал ветками по оконному стеклу. Вздохнул Курбский и хотел уже идти садиться за аллегорическую поэму в стиле вагантов и миннезингеров

Но дверь открылась. На пороге стоял, как всегда, боярин в черном с топором в руке. «Ну что там, опять банкиры?.». – Недовольно переспросил Курбский, не поднимая глаз и макая перо в чернила, чтобы начать новый столбец. Боярин с каменным взглядом не ответил, молча переступил порог и двинулся в сторону царя.

Алесь Киркевич, belsat.eu

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Теги: 
Другие записи
Комментарии