Виктор Шукелович При депутате Елене Анисим, может, не будет уже вопросов: Тебе Америка платит за белорусский язык?

літаратар, журналіст

Алена Анісім. Фота belsat.eu

В своей деревенской школе я был отличником. Поэтому я был достаточно известен — на селе не так много детей учатся на одни пятерки. Еще больше славы мне добавило то, что я сам поступил на филфак БГУ. Для моих земляков это было что-то из разряда неземного подвига.

— Так на кого ты учишься? На профессора? — могли просто так зацепить меня на улице, в магазине или на автобусной остановке.

Я был белорусскоязычным студентом отделения белорусской филологии. У меня было чем гордиться и я чувствовал, что меня уважали. В 2001 году я все лето проработал в родном колхозе имени Франтишка Богушевича помощником комбайнера. Зарабатывал себе, чтобы собраться на учебу. Работал с утра до зари в пыли, мазуте и солярке, среди гула старого мотора, рядом с металлом, который нагревался и обжигал сильнее солнца. Когда однажды вернулся уже в сумерках с работы домой, застал мать в слезах, которая тряслась от нервов:

Приезжала милиция, говорили, что ты разбрасывал листовки. Хотели разбираться. Ты разбрасывал какие-нибудь листовки?.. Когда ты и успел?!

На листовки у меня физически тогда не было времени — жатва шла даже в воскресенья, без выходных. Так я и не интересовался особенно политикой, мало что знал о партии и белорусских деятелях. Тогда почти нигде не было интернета, а в районной газете о политике не писали. Чем же я привлек милицию? Думаю, что только своим принципиальным белорусскоязычием. Кому-то бросилось в глаза, что вместо «До свидания» я говорил в магазине «Бывайце».

И я почувствовал, как после визита милиции ко мне изменилось отношение. Белорусский язык стал политикой, опасной вещью. Мои родственники начали смотреть на меня исподлобья: «Милиция только к последним хулиганам приезжает. А здесь все на виду… Что же люди скажут?». Для односельчан я был чудаком, который неизвестно что хочет доказать, сражается с «ветряными мельницами» и не хочет быть таким, как все.

Зачем нам этот белорусский язык? — говорили часто земляки по-белорусски. — Разве им наешься? Словами не насытишься, сколько бы раз не говорил «сало».

Я бы приобрел, наверное, больше авторитета, если бы не разговаривал везде на родном языке, а приехал бы в деревню на крутой машине, в блестящем костюме и в туфлях с острыми носами. Пригодилась бы еще кожаная папка под мышкой.

Белорусский язык подходит только для того, чтобы картошку копать или там свеклу теребить или коров пасти, — говорили мои хорошие знакомые, которые переехали в город и с родителями и друзьями разговаривали уже исключительно по-русски.

После одного из школьных концертов в соседней деревне знакомая учительница спросила меня, понравилось ли мне мероприятие. Я ответил:

— Все было хорошо, дети постарались. Только жаль, что ни одного номера, ни одной песни не было по-белорусски.

Учительница обиделась и сказала, что она не нацистка.

Белорусский язык очень красивый, — иногда тролили меня забияки-ровесники, подойдя на деревенской дискотеке. — Ну, скажи по-белорусски «я родился за дротам (проволокой)»..

Я обычно хмыкал и с напускной суровостью махал пальцем.

У меня в деревне белорусский язык воспринимали как знак людей, которые сознательно отказались от жизненного успеха, карьеры, хорошего заработка и власти. Все белорусскоязычные были в глазах моих земляков неудачниками, которые ничего не добились в жизни. «Паны жизни», чиновники, начальство не говорили по-белорусски. Белорусскоязычных словно не существовало: их не показывали в государственном телевидении, о них почти не писали в официальных газетах. Эти люди были в игноре, сказала бы нынешняя молодежь. Парадоксально, но те, кто безгранично любит свою Родину, Беларусь, казались властям врагами или какими-то шпионами.

— А тебе Америка платит, чтобы ты по-белорусски разговаривал? — спросил как-то меня парень в военной форме на вокзале в Молодечно. Ох, какую боль причиняют такие вопросы!

Алена Анісім у ролі багіні Венеры ў студэнцкія часы. Фота svaboda.org

Рад, что белорусскоговорящая Елена Анисим стала депутатом. Хотя эти выборы и не были справедливыми, но, одно определенно: не было бы сегодня деятельницы ТБМ в парламенте, если бы мы поддались, опустили руки, если бы все вместе в течение десятилетий не были принципиальными и не отстаивали языка и культуры дедов, не делали того , что нам говорит совесть.

Лично для меня выход Елены в Палату представителей несет надежду. Меня не оставляют надежды, что в конце концов мои земляки, которых я искренне люблю, увидят: белорусский язык — это никакое не жизненное препятствие, а бонус — путь наверх, в начальство, если хотите.

Некоторые советовали Анисим отказаться от мандата, провести «политическое действо», выразив протест против несправедливых выборов. Хорошо, но что потом? Опять то же, что и в предыдущие годы: пессимизм, внутренняя эмиграция, черные мысли, отчаяние, ощущение бессилия и больше ничего? Или что-то еще?

Ожидание достало. Радуют даже маленькие изменения, самые маленькие.

— А у нас сейчас белорусскоязычная депутат, — скажу, если меня вдруг где-то попросят «разгаварываць нормально». — Вы что,  против воли и избранников народа? Милиция!!!

Успеха и удачи в работе для Беларуси, Елена!

Виктор Шукелович, belsat.eu

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Другие записи
Комментарии