«Его заставляли подписать. Под ногти загоняли иглы от швейной машины»

ВИДЕО

Александр Семенов первый заслуженный врач БССР. Получил блестящее медицинское образование в Варшаве и Харьковском императорском университете. Но в итоге вернулся в родной Глусск, чтобы построить больницу и остаться управлять ей. Но в итоге вернулся в родной Глуск, чтобы построить больницу и остаться управлять ей. Историю Александра Семенова рассказал журналистам программы «Дела житейские» его сын Юрий. Очередной выпуск программы посвящен репрессиям, психологии палачей и жертв.

Чекисты шили Семенову дело в якобы управлении шпионско-диверсионной группы в пользу Германии. Первые месяцы он провел в глусской тюрьме.

«16 января 1938 года я, мама и папа, сидели и ужинали. Раздался стук в дверь. Мама открыла дверь. В квартиру вошел высокий, худощавый, в кожаной куртке. Это был старший уполномоченный Глусского НКВД Казько Семен Анисимович. Он пришел и подал ордер на арест. Я обеими ручками взял папу за правую руку. Крикнул: папа, папа! Папа встал из-за стола и стал шататься. Ему плохо стало. Старший уполномоченный оторвал меня от папиной руки и бросил, а комната была большой, и я ударился под икрами о кадку кактуса. И с тех пор я сильно стал заикаться», – вспоминает сын репрессированного Юрий Семенов.

Пытки над Семеновым тянулись более 16 месяцев. Он сменил несколько тюрем, но так и не подписал обвинение.

«Как его заставляли подписать. Под ногти пальцев рук загоняли иглы. Обычные иглы для швейной машины. После зажимали пальцы в дверях и говорили: подпиши. Отец не подписывал. Его сажали на ножку табуретки задним проходом. И поднимали ноги. И вот эта часть ножки табуретки, может 15см. Заходила в задний проход и все рвала», – делится Юрий Семенов.

Отца в тюрьму, а мать с сыном, как пособников врага народа, – на улицу.

Юрий Семенов как свидетель тех событий рассказывает, что их с мамой в ту же ночь выбросили из квартиры на улицу при минус 23. Квартиру закрыли и опломбировали. И никто не хотел помочь семье: боялись, что назовут помощниками врага народа.

«Но мама привела меня в конюшню. В конюшне были конь и была кобылка. Мама положила кобылку, положила меня на кобылку, мои ножки положила под изгиб задней ноги, а руки под изгиб передней ноги. И так она меня грела на кобылке…. Животное понимало больше, чем вся коммунистическая партия…. мы трое суток были в сарае и ели то, чем приносили кормить лошадей», – признается Юрий Семенов.

Перед 2-й мировой войной Семенова освобождают как ни в чем не бывало. Он отправляется на фронт в ранге майора медицинских войск. В 1946 году возвращается в Глусск на пост главы госпиталя. Вернулись на малую Родину и каратели врача.

«Был первый день Пасхи. Они сидели за столом. В том числе там сидел Середа Сергей Сергеевич. Он также был оперативным работником Глусского НКВД. И он во время войны был ранен, и одна нога была короче. И он ходил на костылях. А я говорю: СС-овец, ты гестаповец! И тут поднимается его жена. Бреус Нина Трофимовна. И говорит: мы все советские люди. Я говорю при всех других гостях: и ты б *** ь советская? А она при немцах работала в немецком батальоне врачом» – говорит Юрий Семенов.

Секреты немецкой оккупации стали конфликтом советской действительности.

«А там в медицинских учреждениях окна половина закрашивалась, чтобы прохожие не видели, что там. Но там росли деревья…. то мы забирались с другом и смотрели как немцы на кушетке ее тра **ли. Так Середа на меня поднял костыль, и я его не ударил, а оттолкнул. А Казько схватился за нож. И он бы мне вонзил под ключицу. Облокотился на стол и прыгнул. Сбил на стол Казько. Говорю, ты сука гестаповец. Он пытался подняться еще. Там были другие гости… Потом в Глусске работать не смог», – добавляет сын репрессированного врача.

Отец нашего героя умер своей смертью в Глусске. Это случилось в 1966 году, и на 54 году правления Глусской районной больницы.

Смотрите выпуск программы «Дела житейские», посвященный репрессиям и пыткам, в архиве программ.

Смотрите также
Комментарии