«У меня нет планов на жизнь – я в армии». Интервью со снайпером ВСУ


всу_снейпер_война
Один из неофициальных слоганов мариупольской морской пехоты – «Видишь – стреляй!» Фото предоставлено героем

За 5 лет необъявленной войны с Россией украинская армия прошла серьезный путь, а множество украинцев и украинок буквально отошли от станков, чтобы взять в руки винтовки. Как изменилась их жизнь, каково это – быть военным во время войны? В день Вооруженных сил Украины, 6 декабря, корреспондентка «Белсата» поговорила со снайпером ВСУ.

В добровольческий батальон М. (имя не называется по просьбе героя – прим. Belsat.eu) попал по наводке земляков мариупольцев, еще в самом начале боевых действий. Тогда за военную службу ничего не платили, снаряжение и военную одежду, еду и лекарства для добровольце на фронт собирали всей страной.

«Это был конец 2014 года, и уже в декабре 2015-го я, ровно под новый год 29-го, подписал контракт с ВСУ. Сейчас я снайпер. А до этого я прошел путь от станочника и до… станочника 4-го разряда, я ничего не получил от этой работы. 13 лет на металлургическом комбинате – это потерянные годы, для меня, без сомнения», – рассказывает 40-летний и полностью седой М.

«Морально ощущается, будто мы отступили»

Сейчас уже сертифицированный снайпер морской пехоты М. прошел путь от добровольца в разведгруппе батальонов «Донбасс», «Днепр-1» и «Киев-2» до кадрового военного – «контрактника». Мы застали его за сбором полевого рюкзака на три недели в условиях зимнего полигона.

«Что мы там будем делать? Да скорее всего ничего, если ветер такой сильный будет, снайпер по такой погоде «не работает». Полигон – это отработка старого, так скажем, чтоб не забыть».

Фото предоставлено героем

Большая часть времени армейцев, конечно, проходит на службе. Такие выезды на полигон – для поддержания боевого духа.

«У меня нет планов на жизнь – я в армии. В игры, где надо стрелять, конечно, играл. Сейчас все больше видео смотрю, как российские снайперы соревнуются. Интересуюсь Чеченской кампанией и войнами, которые вела и ведет Россия. У нас как таковой военной культуры нет, потому приходится учиться воевать у тех, кто, грубо говоря, делает это всю жизнь», – говорит украинский морпех.

На полу квартиры в обычной мариупольской многоэтажке разложены коробки со снайперскими пулями, чехол для винтовки, рядом – черные чемоданчики для оптических прицелов. Все это вперемешку с теплой одеждой, берцами и эмалированной миской с походной ложкой.

«Ну, а что? Такой же беспорядок сейчас творится и в «серой зоне». Месяц отвода войск на километр на Золотом покажет, что отводить войска не нужно было ни на километр. Там теперь рыщут диверсионно-разведывательные группы (ДРГ). А кто говорит об этом? Морально ощущается, будто мы отступили, вот так».

За несколько дней перед публикацией интервью, 2-го декабря, в сводках штаба Операции объединенных сил (ООС) появилась информация о двух погибших. Военные подорвались, когда проводили операцию по поимке очередной ДРГ.

Идет война снайперов

Быть снайпером – это разбираться в точных науках, уметь неподвижно лежать в любую погоду на земле, по несколько часов к ряду, и бегать, очень много бегать со снаряжением весом от 10 до 20 кг.

«Что я попал в цель обычно понятно, но сколько у меня попаданий, я не считаю. Последнее время очень сложно знать точно, боевики научились передавать данные о погибших скрытно или вовсе не передавать. И нашей разведке не всегда удается перехватить такую информацию», – рассказывает М.

Украинские военные свои потери подсчитывают точно, каждый день по погибшим звучит колокол памяти, установленный во дворе Министерства обороны.

Нашивка школы подготовки элитных войск, первая снайперская школа в Украине работает с 2015 г. Фото предоставлено героем

Только за три месяца осени погибло 27 украинских военных, 18 из них – от пуль, что летят с оккупированной стороны, – идет война снайперов. Одна из последних жертв этой войны – 26-летний украинский военный из горно-штурмовой бригады Алексей Капустян – погиб 29-го ноября.

«Война-то далеко не закончилась, – говорит морпех. – Это просто отвод войск, причем частичный. В 2015 году тоже отводили, только технику. Эксперты утверждают, что подобные этой нашей войне войны длятся 7-9 лет в среднем, это надолго. О том, что будет после окончания войны, я конечно подумал».

Фото предоставлено героем

Воевать в миротворческих войсках где-то на другом краю света мариуполец не готов. По окончанию войны думает о работе егеря.

«Есть одно но, я буду очень строгим лесником, оружие точно будет при мне. И надо как следует подумать прежде, чем решиться (уйти из армии – Прим. Belsat.eu), хотя такая работа меня вполне устроит».

Соседи «меня боятся, конечно»

Земля по закону положена каждому участнику боевых действий, М. – в очереди. А пока он мирно уживается с соседями в многоэтажном доме. Рассказывать о снайперах подробно и, тем более, показывать их лица – запрещено, однако окружающие в курсе, что их сосед – действующий военный.

«Думаю, меня боятся, конечно, но я и сам опасаюсь! Недавно вернулся со службы, вижу листок на дверях, и маркером от руки: «Ты не подвиг совершил, ты совершил убийство, согреешься в аду». Подумал, это как-то с отоплением связано, я недавно ходил жаловаться, что в квартире холодно. Сорвал, собрался к председателю домкома уже. Тут из военных только я, и еще один мой коллега. А я-то, просто не доглядел! Обращение было к женщине. Я одну букву упустил, и паранойя включилась, чуть не облажался, думал какой-то ненавистник завелся! После оказалось, что одна из женщин кормит уличных котов, а кормушку из подъезда выкинули, сославшись на то, что из-за котов холод идет в дом. Это послание и висело на месте исчезнувшей кормушки, а я уж собирался оперативную работу проводить. Но, паранойя иногда спасала жизни!»

Мариупольская морская пехота, берег Азовского моря. Фото предоставлено героем

С мамой у М. отношения из натянутых и проблемных в 2014-ом году за 5 лет войны перешли в мирную стадию, рассказывает морпех.

«Муж мамы – сталинист настоящий, он маму и дергает. А мне советует уходить с фронта, говорит «нечего за такое правительство погибать, то ли дело Петр Первый был или Сталин, вот за них можно было бы!» Что, простите, Петр какой, уточните? Вообще не понимаю, почему я должен за какое-то правительство погибать? Я народу Украины присягу давал! Но мама мои значки и награды на китель все же приколола и на видное место его повесила. Нес я ей правду долго, но донес же в итоге. И в этом интервью надеюсь, знаете, как на полигоне – выстреливаешь в песок бывает пули вхолостую, чтобы разрядить оружие. А хочется, чтобы пули долетали до цели, как долетают порой слова. Не мы развязали эту войну…»

Читайте другие материалы автора:

Крым глазами «фашистской гадины», «идейного не патриота» и айтишника из Симферополя – в годовщину аннексии

Интервью записала Юлия Гаркуша, Мариуполь, для Belsat.eu

Смотрите также
Комментарии