«Такие люди потом становятся легендами на века». Друзья – об Александре Кулинковиче


Фото – Татьяна Менская

Сегодня не стало замечательного музыканта, солиста группы Neuro Dubel Александра Кулинковича. Его друзья, знакомые и коллеги рассказали belsat.eu о том, каким он был.

Олег Хоменко, музыкант

Трудно это все, осознать сейчас это просто невозможно. Саша жил на грани. Познакомились мы, наверное, еще на Коронации-92. Neuro Dubel – это не панк, это шут-рок, хотя все в мире это и назовут панк-роком. Музыка параллельной вселенной, она настолько тогда была нужна Беларуси. Мы записали вместе с ним две песни, он пригласил меня как вокалиста. Мне говорили: «Олег, ну что ты будешь писаться с Neuro Dubel, твой вокал будет звучать у этих самых». Я горжусь этими работами!

Он был абсолютно искренен, абсолютно открыт. У нас были всегда какие-то прекрасные отношения. Да, наверное, ненормально, должны быть какие-то недостатки, но у нас никогда не было. Я ему в начале говорил «А по-белорусски слабо?». Оказалось, что не слабо. Оказалось, что это можно взять и просто, может, где-то с ошибками, но это было настолько искренне. Он мог и по-белорусски свое творчество представить, и он это сделал. Это несравнимо ни с чем.

Саша – жизнь на грани, всю жизнь на грани. Да, у творческого человека это всем нравится, а как для человека, просто для жизни, то это же невероятно сложно. Такие люди потом становятся легендами на века.

Юлия Чернявская, культуролог

С Сашей Куллинковичем мы познакомились на ток-шоу «Форум» Эдуарда Мельникова. Мы сцепились языками и не смогли расцепиться до вечера. До этого я не могла себе вообще представить, что я пойду на концерт Neuro Dubel. Но я увидела перед собой крайне интеллигентного, умного, с хорошим чувством юмора абсолютно своего человека. Когда он пригласил нас на концерт, я не хотела идти, потому что я не люблю громкого шума, громкого пения, вообще не люблю многолюдной атмосферы, я в этом плане интроверт. Когда мы пришли туда, туда же пришла наша дочь Женя, на тот момент ей было года 22-23, и она уже много раз была на концертах Neuro Dubel. Она уже пользовалась Фейсбуком, а мы – нет.

И она пишет: «Я с ума сошла? Мама подпевает каждому слову, папа притопывает ногой. Что с моими родителями, и почему они слушают Neuro Dubel?»

Я ей объяснила, что Саша Кулинкович поет для нас и о нас. Это ближе к нашему поколению и ближе к нашему пониманию жизни. То есть это человек, который объединял эпоху младших и старших, так как он пел о важных вещах на этом пространстве, важных для этой жизни, которые никуда не исчезают и никак не меняются. Мне очень будет не хватать Саши. Мне уже его не хватает.

Сергей Будкин, ведущий Belsat Music Live

Впервые вживую я увидел Кулинковича на презентации проекта «Песнярок» в парке Янки Купалы. Это был, кажется, 1997 год. До этого я его видел только по телевизору: в «Программе А» показывали группу Neuro Dubel с песней «Вологда», как он катался по сцене. Меня это очень поразило, ведь до сих пор я видел только таких каменных вокалистов, которые при микрофоне с гитарой, а Кулинкович волчком там по сцене ходил, и уже эта манера поведения на сцене в то время поразила. Познакомился с ним непосредственно уже во время работы над проектом «Золотые диски белорусского рок-н-ролла» в 2002 году. Я пришел к нему домой с пивом, чтобы расспросить его о целой истории группы и конкретно об альбоме «Умные вещи» – такой первый, наверное, знаковый альбом Neuro Dubel 95-го года, который мы включили в то время в список самых главных альбомов белорусской музыки. Ну, и с тех пор мы периодически встречались. Он показался мне очень милым и интеллигентным. Он сразу с порога заявил, что «Вот здесь меня не считают белорусским музыкантам, а я жопу порву за Беларусь. И флаг мой бело-красно-белый, что бы там ни говорили».

На удивление, Neuro Dubel был более белорусской группой, чем некоторые белорусскоязычные в то время, когда он еще в принципе не пел по-белорусски. Достаточно сказать, что это была, наверное, первая русскоязычная группа в истории «Басовища», одна из первых русскоязычных групп, которая получила рок-корону.

Знаю, что на него сильно повлияло творчество Короткевича. Одна из первых песен «Скрыпка дрыгвы» появилась на слова Короткевича, после он стал пытаться писать, даже мне звонил, чтобы уточнить какие-то белорусские слова, как они произносятся, можно ли так сказать по-белорусски. Мне было очень приятно помочь самому Кулинковичу в редактировании песен.

Помню, он делал интересную акцию «Конфеты детям», 2001 год, наверное. Он решил собрать концерт со знаковыми рок-группами и все деньги с билетов перечислить на покупку конфет для детей из детских домов. Я тогда помогал ему переводить бейджики и афиши.

У нас на то время в начале нулевых была своя группа Siver, мы набрались наглости, чтобы пригласить Кулинковича на запись альбома, чтобы он между песнями читал стихи Аркадия Кулешова. Для нас, молодых музыкантов, это было большой честью. Он был очень открыт к сотрудничеству, очень открыт к разговорам, он никогда не лгал. Для меня он всегда был такой чистый, хрустальный, честный, душевный, иронично такой искренний. Мог и послать таким крепким словцом, а мог сказать: «Давайте дружить на всю жизнь».

Кулинкович очень любил рассказывать не столько о себе, сколько о группе. С выходом альбома он звонил, что записал самый лучший альбом. Он считал, что каждый новый альбом лучше остальных, притом очень ценил раньше сделанное, песни не терял и восстанавливал сделанные еще в 90-х.

В белорусскую музыку он принес драйв. Фактически Neuro Dubel – это первая панк-рок команда в истории белорусской музыки. Она несла такую ​​энергию…

Можно посмотреть на очумелых Мулявина и Кашепарова, которые экспромтом спели на «Рок коронации» вместе с Neuro Dubel «Вологду». Тот факт, что Мулявин ему вручил корону и сказал, что он также считает Neuro Dubel лучшей белорусской группой на тот момент, это тоже очень интересно. Здесь не про ноты, не про равенство, игру, здесь про душевность, про драйв, про эмоции. Это было на полную, он подпитывает себя и десятки тысяч людей, которые его слушают.

На концерте, на котором я в последний раз его видел, энергия не исчезала. При том, что ему уже 46, он на сцене чувствовал себя себя шестнадцати- или восемнадцатилетним, всегда сцена его подпитывала.

Юлия Ляшкевич, одногруппница Александра, рекламист

Мы учились вместе на первом курсе. Мы не были друзьями, не были даже приятелями, время от времени встречались. Саша – очень хороший человек, Саша невероятно добрый человек, от Саши всегда шла какая-то энергия, будто бы тебя что-то обнимает теплым облаком. Он был очень умный, очень интересный, был очень чуткий. Однажды я ему позвонила и пригласила на показ в валенках. Он говорит: я в деревне, но приеду, рассказывай, что там. И я помню, как мы надели на него эти валенки, он выступал с двумя стриптизершами. Он когда выходил на сцену, то как-то очень быстро перевоплощался.

Сашина музыка – не моя музыка, кроме «Переехало комбайном». Как-то я стояла в офисном центре и там стояли три офисные девочки. Такие типичные офисные девочки в каких-то зауженных юбочках, офисных майках. И они начали между собой говорить, как они пойдут на «Neuro Dubel». Я еще удивилась, потому что у меня это не вязалось. А они вспоминали прошлый концерт, как они орали и пели одну из Сашиных песен. Меня это очень впечатлило. Его очень любили. Он, конечно, для целого поколения, а может и не одного, знаковая фигура, и она с ними останется.

Это так несправедливо… Он был очень талантлив, его всегда очень любили, у него было много энергии, ему нравилось, что он делает на сцене. Ему не давали это нормально делать. Он не мог нормально жить просто материально. Это так несправедливо, это так изматывает, подкашивает…

Все это поколение – «Крама», Помидоров, «Neuro Dubel» – они все всегда были многого достойны. Даже не в смысле народной любви, а в смысле нормальной жизни, нормальных гастролей, нормального материального положения.

Прощание с Александром Кулинковичем состоится 5 августа с 15:00 до 16:00 в крематории Северного кладбища.

АА/ТП, belsat.eu

Смотрите также
Комментарии