Кто такие «граффитисты»? Три портрета нового протеста


На тему детства, протеста, веганства и идеального общества «Белсат» пообщался с Максимом Пекарским, Вадимом Жеромским и Вячеславом Косинеровым – фигурантами «дела граффитистов».

Максим Пекарский: «Вся эта история показала подноготную близких людей»

max

Максим Пекарский. Фото symbal.by

Парень плохо помнит своего папу: родители разошлись, когда ему было 7 лет. Максима с младшей сестрой воспитывала мать, а на летних каникулах – дедушка и бабушка в деревне около Сморгони. Те много рассказывали внукам про свое детство и молодость. Большевики четыре раза разбирали дом деда Максима, чтобы он переехал жить из хутора в деревню и пошел в колхоз.

Максим говорит, что с детства очень любил рисовать и сам захотел учиться параллельно с обычной еще и в художественной школе.

Парень интересовался белорусской историей и культурой, читал множество книг. Чувства, что тогда переживал парень, известны многим из его сверстников, которые открывали свою идентичность из литературы: «С тех пор появился диссонанс с действительностью. Первые мысли борьбы возникли, наверное, тогда», – говорит Максим Пекарский.

Парень попал в круг фанатов клуба «МТЗ-РИПО», где вскоре познакомился с Вадимом Жеромским.

v&m

«Фанаты были антифашистами и антирасистами. Большинство – белорусскоязычные. Мне было это близко»– поясняет он.

Не без гордости Максим подчеркивает, что это был первый клуб в СНГ с антифашистскими и антирасистской взглядами, который к тому же некоторое время существовал на средства своих поклонников. На околофутбольную тему было первое граффити Максима.

Парень окончил факультет информационных технологий в Молодечненском колледже и переехал в Минск. Деньги на жизнь ему приносит  вебдизайн.

Одно из увлечений Максима – тату. Изредка он набивает рисунки на патриотические темы друзьям. В этом году он получил приглашение на Фестиваль белорусской татуировки. «Если успею подготовиться, обязательно буду участвовать, – рассказывает парень. Я хочу не только эскизы прислать, но там на месте «бить».

Максим говорит, что на допросы они ходили, как на работу. Однажды его беседа со следователем длилась с 9 утра до 19 вечера.

Все это время Максим мало обсуждал ход дела с родными, чтобы слишком их не беспокоить. Мать парня вызвали в суд в качестве свидетеля, однако та туда просто не приехала.

До этого у него были два административных взыскания – 5 суток ареста и штраф за граффити и раздачу листовок. Максим подытоживает, что громкое уголовное дело было хорошей школой. «Узнать изнутри, как работает система, было ценно. Что касается моего мировоззрения, то оно никак не изменилось», – говорит Максим.

Уголовное дело стало испытанием не только для него, но и для окружения парня. Он говорит, что у него оказались и предатели, и те, от кого поддержки совсем не ожидал.

Вадим Жеромский: «Ушел из «Молодежи БНФ» из-за политиканства»

12665900_186110018415575_1093949775_n

Вадим Жеромский

«Мы ожидали худшего, но радоваться рано, – говорит Вадим Жеромский о приговоре– Давление не остановилось. На днях к моим и Максима родителям приходили следователи и милиция. Говорили, что в Сморгони и Молодечно какие-то непонятные изображения появились: «Скорее всего, это ваши дети».

Вадим родом из Сморгонщины. Он родился и вырос в районном центре. Через местные субкультуры он сам пришел к сегодняшним убеждениям. «У меня были друзья-веганы. Мы обменивались интересной литературой на эту тему, – говорит Вадим– Кстати, моя мама уже 20 лет вегетарианка. Она у меня прогрессивная. В общем, с родителями проблем не было никогда. Поддержка близких людей очень важна».

По окончании школы парень поступил сразу в два университета: в ЕГУ и БИП. Выбрал первый, однако после четырех лет бросил специальность «Международное право». «Я решил получить более рабочую, преземленую профессию», – говорит он.

Вадим вряд ли пропадет при любой власти: у него есть квалификации плиточника, сварщика, каменщика. Заочно учится на лесника в колледже в Полоцке. Правда, сессия пришлась на время судебных заседаний – как отреагирует на это администрация учреждения, Вадим пока не знает. Когда шел суд, его уволили с работы в торговой фирме.

Интерес к общественной деятельности юноши из Сморгони появился во время президентских выборов в 2006 году. Его затянул подъем молодежной активности, который бурлил во всей стране после силовой зачистки «Площади». Вадим попал в «Молодежь БНФ». Парень вспоминает, как участвовал в установлении мемориальных креста и валуна в честь организатора антибольшевистского подполья в 1950-х Растислава Лапицкого.

«Но «Молодежь БНФ» не соответствовала моим идеалом. Структура, политиканство В организациях с иерархией всегда будут ссоры, борьба за первые места», – объясняет свои убеждения Вадим Жеромский.

Парню нравились т. наз. «низовые инициативы»: без партийных списков, уставов, офисов и регистраций. «На этой волне мы познакомились с Максимом и Славой», – рассказывает Вадим.

12660356_186100298416547_556152117_n

Вадим Жеромский

Он был болельщиком футбольного клуба «МТЗ-РИПО». Вадим – сторонник движения «Straight Edge», субкультуры, которая выступает против наркотиков, табака, алкоголя, разврата и потребительства. Много людей ведут такой же здоровый образ жизни, но они не зачисляют себя к «Straight Edge» или к чему-то еще. Спрашиваю у Вадима, почему ему важно подчеркнуть принадлежность к конкретному движению.

«Это не дело каждого отдельного человека, но проблема общества. Я не понимаю людей, которые называют себя националистами или анархистами, борются против системы, а сами зависимы от вредных привычек. Куда ты можешь вести людей, когда сам несвободен?» – считает парень. Он не ест мяса, не пьет алкоголь и не курит последние пять лет и говорит, что« легче стал себя чувствовать изнутри ».

Его последнее слово в суде было, пожалуй, самым эмоциональным и категоричным. Вадим говорил о «престарелых стяжателях от власти, преисполненных ужасом от собственной несостоятельности». «Это было адресовано прокурору, судье, тем, кто нас задерживал и обвинял, – объясняет парень. – Рано или поздно им придется отвечать».

Вадим добавляет, что даже после суда под его подъездом появляется человек в штатском с наушником.

Вячеслав Косинеров – специально сменил фамилию

kasinerau

Вячеслав Косинеров

Родители выбрали для сына школу с русским языком, хотя белорусскоязычная была ближе от дома. Он вырос и взял фамилию в честь повстанцев Кастуся Калиновского.

Хотя корни Вячеслава Косинерова наполовину российские, его внешность выдает центрально-белорусское происхождение: голубые глаза, светло-русые волосы, мягкие черты лица. На последнем также отразилось увлечение различными видами борьбы: переносица немного искривленная.

Вячеслав Косинеров родился в Гомеле, с трех лет живет в Минске.

На первое заседание суда фигурант дела «граффитистов» пришел в пиджаке и брюках со стрелками, а в школе, Слава (тогда еще не Косинеров, а Торощин) был в авангарде борьбы против школьной формы. «Я выглядел нечто среднее между Мэрилин Мэнсон и Вилле Вало, – рассказывает парень. – У меня были длинные волосы. Я носил черные балахоны с капюшонами. Я купил себе несколько атласных рубашек: краснокровавую »

Парень заявил своим родителям: «Я буду батюшкой!» и собрался поступать на теологический факультет в БГУ. Вскоре решение изменилось в пользу философского и наконец остановилось на историческом факультете. «У нас был классный преподаватель по этнологии, – говорит Вячеслав. Он фоном ставил музыку народов, о которых рассказывал. Я оттуда вынес принцип плюрализма: не одна культура не может господствовать над другой. Мы о каком-то народе думаем как про варваров, а они морально могут быть намного лучше нас».

Тогда же Вячеслава захватил образ отношений в традиционных обществах. После истфака он устраивается на работу в музей народной архитектуры и быта в д. Озерцо. Молодому человеку импонировала культура, созданная не мастерами в цехах по заказу князей, но та, что формировалась веками «снизу».


В Озерце Вячеслав разрабатывал концепции экспозиций. В скором времени он стал водить анимированные экскурсии: переодевался в Жижаля, Козу – в зависимости от сезона календарной обрядности.

«Я говорил на белорусском языке, что было странно в моем окружении, – говорит ВячеславИногда натыкался на агрессию по этому поводу. Меня это удивляло. Я начал интересоваться Беларусью. Наша история – это история страданий».

Парень с историческим образованием и протестным настроениемклассический портрет члена оппозиционной молодежной организации. Хотя в Минске в этом плане было из чего выбрать, Вячеслава не интересовало ни одно из общественных объединений такого рода.
«Я сам себе задавал вопрос, почему не попал в какую-либо партию, – рассуждает он. Я могу сказать, что меня от них отталкивало: вертикаль».

Вячаслав говорит, что у него к любой модели государства будут вопросы. Его идеал – негосударственное общество горизонтальной организации. «Мои герои, на которых я равняюсь – Нестор Махно, Кастусь Калиновский, движение сапатистов, освободительное ирландское движение», – говорит парень.

С будущей женой Вячеслав познакомился не в субкультурной среде, а через интернет. «Ну, это длинная история », – сдержанно говорит он. Когда в семье ждали ребенка, Вячеслав перешел на более денежную работу, но пока шел суд, обоих оттуда уволили. Рождение дочери стало решающим моментом, чтобы изменить фамилию. Косинер – простой выходец из народа. Передавать в наследство имя своего отцамилиционера Вячеслав не захотел.

Вячеслав считает, что граффити, листовки были бы менее актуальны, если бы это была страна, где можно свободно выйти с транспарантом на улице. «Я замечал: слово из трех букв может месяцами «красоваться» на доме. Как только ты нарисуешь значок анархии или какой-то другой – сразу закрашивают», – говорит он.

Вячеслав не пьет и не курит с 21 года и давно не употребляет мясного и молочного. За его примером тянется младший брат. Недавно он купил себе байку с «Погоней». «Я ему сказал, что это «не по анархии». Но я уважаю его мнение», – смеется Вячеслав.

Парень имеет звание офицера запаса (отучился на военной кафедре, пока был студентом). Однажды даже подал документы на работу в ОМОН. Уже на этапе собеседования он понял, что в этой структуре он никогда не приживется.
Не боится ли парень остаться вечным борцом за недоступное «высокое, чистое, светлое»?

«Что в этом плохого? Если больше некому? Уходить в зону комфорта? Свобода, равенство, братство – для меня не абстрактные понятия», ни на момент не задумывается Вячеслав Косинеров.

ХМ, belsat.eu

Смотрите также
Комментарии