«Отец понимал трагедию маленького человека». Сын известного фотографа рассказал о чернобыльских фото отца

Фото: Сергей Брушко

Среди снимков Сергея Брушко можно найти свидетельства и истории людей, которым пришлось пережить последствия взрыва на ЧАЭС. Дмитрий Брушко, сын Сергея Брушко, рассказал «Белсату», как связалась жизнь его отца с событиями после катастрофы.

Сергей Брушко – известный беларусский фотограф-документалист, работал в газете «Красная смена», ушел из жизни в 2000 году. Его сын Дмитрий Брушко – фотокорреспондент TUT.by.

Фотография – это целая история, история о человеке. И о том, кто рассказывает историю. Когда я смотрю на отцовские снимки, то понимаю, что было у него внутри. Он сильно проанализировал тему Чернобыля, знал и понимал, что делает. И не то чтобы он выбрал эту тему. Просто отцовская жизнь шла параллельно с Чернобыльской историей.

Для отца проект и съемки Чернобыля – это не про техногенную катастрофу, а про человеческую трагедию. И про человека, которого лишили родины. Чем-то даже перекликается та история с нынешним временем. Я видел, как отец попал на съемки в 1993 году, когда люди в деревнях районов отселения прощались с соседями и уезжали навсегда. Это было такое прощание с родиной, как в полонезе Огинского.

В день отселения из загрязненной деревни Новая Ельня, Могилевская область, 1993 год. Фото: Сергей Брушко

И когда была выставка «Смена» во Дворце искусств, то нашлись родственники людей, запечатленных на снимках. К сожалению, самих тех людей уже нет в живых. А родственники рассказали, что бывшие соседи больше ни разу в жизни не увиделись.

Он понимал, насколько трудно было людям покинуть свои дома и переехать в условную Малиновку. Когда переселенцы начали пахать землю возле авторынка, то отец, который сам был из деревни, чувствовал, что это людей тянет назад, на родину, к земле, к своему образу жизни. Он осмысливал эту трагедию маленького человека.

Фото: Сергей Брушко
Фото: Сергей Брушко

Он снимал эту историю уже после взрыва, после отселения. Чернобыль – не только зона, но и онкология, в том числе – детская онкология. И это очень сложная тема, ведь после взрыва у детей значительно повысилось количество онкологических заболеваний. Отец снимал в РНПЦ детской онкологии.

Есть истории про снимки, которые мне рассказывали. Так, 26 апреля 1996 года отец с Сергеем Грицем попали на пожар. Там была сухая трава, и люди приехали на Радуницу, выпили, и кто-то бросил окурок, и из-за этого сгорела половина района в Могилевской области. Они снимали пожар в этой зоне. Пожарные им даже кричали: «Ребята, тикайте отсюда!»

Тот пожар пронесся ураганом по чернобыльской зоне. И это было реально страшно, судя по тем снимкам, которые я видел. Там деревни горели полностью.

Фото: Сергей Брушко
Фото: Сергей Брушко

Снимки чернобыльцев было сложно делать не только эмоционально, но и материально. Что такое в 1980-1990 годы уехать из Минска на окраину Гомельщины в Чернобыльскую зону – затратно и в энергетическом плане и в ресурсном. Фактически ты приходишь к людям, у которых горе. Иногда они радуются встрече на Радуницу, когда возвращаются домой, но потом у них опять горе. Об этом стоит рассказывать, чтобы в памяти сохранилась история десятков тысяч людей, а не просто дата взрыва. Но держаться, оставаться с холодной головой и работать – очень сложно.

Фото: Сергей Брушко

Отец был гуманистом и пропускал человеческую боль через себя – это было для него очень сложно. Но профессия фотографа чем-то похожа на профессию доктора: тебе тяжело, больно, но надо делать. Ведь такие истории не позволяют забыть человеческий облик той страшной техногенной катастрофы. Эта история продолжается даже сейчас, и нам нужно с этим работать.

Фото: Сергей Брушко

Ликвидатор снял это в чернобыльской зоне, пока камеру не забрал КГБ

Ликвидаторы ЧАЭС рассказали, чего не хватает сериалу «Чернобыль»

Домик в Чернобыльской зоне. Сколько стоит и почему люди сюда едут

МГМ/ОГ, belsat.eu

Падпісвайся на telegram Белсату

Новости