«Люди знали, что на площади Перемен есть журналисты, которые ведут стрим»

«Белсат» поговорил с человеком, попавшим в один РУВД вместе с Дарьей Чульцовой и Екатериной Андреевой.

Почти три месяца журналистки «Белсата» Дарья Чульцова и Екатерина Андреева остаются в заключении. Их задержали во время воскресного стрима с площади Перемен. Сначала приговорили к административному аресту, затем завели уголовные дела. 9 февраля, через полгода после начала мирного протеста, в суде Фрунзенского района начнется рассмотрение их дел.

Мы поговорили со свидетелем, который 15 ноября был на площади Перемен и затем попал в один РУВД с журналистками.

– Ты можешь вспомнить, как ты узнал о смерти Ромы Бондаренко?

– Кто-то рассказал. В тот вечер было две новости. Я прочитал о задержании Николая Дедка, видео уже было опубликовано в сети. И вторая – о смерти Ромы, ее мне рассказал кто-то из друзей.

– Когда первый раз ты пришел на площадь Перемен?

– В то же воскресенье я пришел туда. Пришел чуть раньше обеда и пробыл до самого момента задержания, когда приехал Балаба и сказал, что они развезут всех по РУВД.

– Какая была атмосфера в тот день на площади Перемен?

– Там был народный мемориал, много памятных вещей: высказываний, цветов, флагов, свечей, фотографий Романа… В тот день было холодно, и поэтому на площади с обеда начали появляться палатки с кофе, чаем, печеньем. Людей становилось все больше и больше, практически весь двор был наполнен пришедшими сюда из-за смерти Романа. Атмосфера царила дружеская, люди пытались поддержать друг друга.

У домов около площади Перемен. Фото belsat.eu

– Понимали ли люди, что придут силовики? Представляли ли, какое количество их будет?

– Это было ожидаемо, не помню, чтобы кто-то был удивлен. Первый раз они пришли где-то в 14 часов со стороны улицы Орловской. Тогда они не брали двор в оцепление. Они, насколько было понятно, ОМОН и внутренние войска, шли в несколько рядов, перекрывая дорогу. Когда они вплотную приблизились к площади Перемен, люди среагировали очень эмоционально, много сыпали в их адрес проклятий, кричали: «Зачем вы сюда пришли? Что вам нужно?», «За что убили Рому?».

Тогда получилось какое-то единение и солидаризация среди людей. И в то же время, с учетом, что площадь Перемен – это огороженный двор, и отступать было некуда, то и ощущалось сильное разделение на «мы» и «они».

Дарья Чульцова и Екатерина Андреева: что нужно знать о заключенных журналистках «Белсата» и их преследовании

Самое главное, что было не понятно, чего действительно хотели силовики. Вроде бы они оттесняли людей, но куда? Расстреливать нас?.. У некоторых же из них было оружие, но его не использовали, только на подходе взорвали несколько светошумовых гранат. Тоже не понятно ради чего, ведь в тот момент в том месте ничего не происходило: там не было ни людей, ни автомобилей. Возможно, чтобы предупредить, чтобы запугать, чтобы продемонстрировать, что они так могут.

Никого не задержав, силовики отступили. Очевидно, они и не имели команды кого-то хватать. С их отступлением появилось ощущение небольшой, но победы, эйфория, люди начали больше общаться между собой, взаимодействовать.

Про второй заход силовиков мы узнали по крикам людей из окон, ведь они видели, что те приехали в соседние дворы, начинают окружать, и что их большое количество. Стало понятно, что отступление – это был вовсе не конец. Некоторые, понимая, что сейчас начнутся задержания, пытались отойти дворами, что было уже не так просто, потому что повсюду стояла милиция, или спрятаться в подъездах. Некоторым пришлось прятаться по квартирам, провести ночь в заложниках. Но был момент, когда все же людей не трогали, особенно девушек, и им удалось выйти из оцепления.

Тогда же приехал Балаба. Я не слышал, что он говорил. Из-за всей этой атмосферы, из-за факта убийства Романа, из-за уютного пространства двора и тех людей, которые собрались – мне хотелось быть до конца.

Площадь Перемен. Минск, Беларусь. 15 ноября 2020 года. Фото: ТК / Белсат

– Как тебя задержали?

– Я стоял в сцепке у трансформаторной будки. И силовики начали просто по одному человеку вытаскивать и вести в автозаки. Вот меня вытащили, заломили руки и потащили, причем так, что я еле-еле доставал ногами до земли. Был еще один момент: на мне был шарф, когда мне завели руки за спину, потому что он начал немного придушивать меня, я говорил, мол, тяжело дышать, но им было все равно. Меня забросили в автозак, на котором и доставили в Октябрьский РУВД.

– Ты видел на площади Перемен Катю Андрееву и Дашу Чульцову?

– Нет, там я их не видел. Но люди знали, что на площади Перемен есть журналисты, которые ведут стрим. На тот момент меня это совсем не волновало, мол, ну, хорошо, что кто-то это делает. Но на мое поведение оно не могло повлиять.

– Где ты увидел девушек?

– В Октябрьском РУВД. Нас доставили, и на тот момент в актовом зале было уже человек под 50. Мы оказались на четвертом этаже, сидели в фойе. По очереди ходили на составление протокола-опроса. И вот где-то через час привезли Катю и Дашу. Сразу стало понятно, что это журналистки «Белсата», которые вели стрим. К ним было больше внимания у милиции.

Но в РУВД было все достаточно спокойно и адекватно. Никого не трогали, даже передавали воду от волонтеров. Меня завели в кабинет к следователям по уголовным делам, там было два работника: один более дерзкий, а другой вроде бы любопытный, много разговаривал. Он говорил, что в различных телеграм-каналах, которые они также читают, милиционеры показаны очень плохими людьми, его это задело. Говорил о смерти Ромы Бондаренко, что там все непонятно, что он был пьян, что будут обнародованы факты, которые покажут, что ситуация неоднозначная. Вроде бы оправдывал милиционеров, дублируя официальную версию. Он задавал еще вопросы, но я спросил, в рамках чего все это. В ответ услышал об организации массовых мероприятий. Когда уточнил, по уголовной или административной статье, тот ответил, что по уголовной, и я иду как подозреваемый. Тогда я сказал, что без адвоката не намерен продолжать разговор. В остальном они были достаточно спокойны. В протоколе-опросе вписывалось все слово в слово, что ты говоришь, как было.

Площадь Перемен. Минск, Беларусь. 15 ноября 2020 года. Фото: ТК / Белсат

– Катя и Даша были с вами вместе в фойе все время?

– Да, они тоже ждали очереди для оформления протоколов. Отдельно в актовый зал их не водили. Ими не занимался никакой отдельный сотрудник.

– А как они себя вели, и что значит, что к ним было больше внимания?

– Было несколько молодых милиционеров, которые довольно фамильярно относились к Кате и Даше, будто бы они такие закадычные друзья. Особенно к Кате, ведь она более разговорчивая. Было видно, что ей это не нравится. Даша более тихая, и никакого особого взаимодействия у нее не было с милиционерами. После Дашу вместе с нами, единственную девушку, перевезли на Окрестина. Она была очень спокойна: в самом автомобиле, при оформлении в изоляторе.

– Кате стало плохо в РУВД. Как на это среагировали?

– Да, она предупреждала о давлении, никакой реакции не последовало. А после открываются двери кабинета, и мы видим, Катя лежит на полу. Но вокруг нее никакой суеты, ее не трогали. Люди, задержанные, когда увидели, что Катя без сознания, начали говорить: «Вызывайте скорую». Приехали врачи и ее забрали.

– Был ли хотя бы какой-то намек на то, что журналисткам грозят уголовные дела?

– На тот момент было обычное оформление административных задержанных: изымали и описывали вещи, снимали шнурки.

Площадь Перемен. Минск, 15 ноября. Фото: Belsat.eu

– Что ты почувствовал, когда узнал, что на журналисток, освещавших события, связанные со смертью Романа Бондаренко, заведены уголовные дела?

– Насчет журналисток «Белсата» я был удивлен. Ведь по сути за стрим их наказывают уголовным делом. Но с другой стороны, это все вписывается в логику репрессий. Планомерные меры на различных активистов, на журналистов начались еще с середины октября. Было понятно, что все будет нарастать. Насчет Ромы было все слишком очевидным: парня во дворе избивают, позже он умирает. Продолжая логику репрессий: обычно под раздачу попадают невиновные, те, кто посмел уделить этому внимание: журналисты, врачи. А чинить настолько жесткую расправу, чтобы закрыть рты, пришлось из-за большого внимания и резонанса этого дела.

– А как проходили твои сутки?

– До суда я был в изоляторе временного содержания, нас туда привезли ночью с воскресенья на понедельник. Нас держали 11 человек в четырехместной камере, приходилось спать на полу, за столом. Но там было тепло, и это не было проблемой. Затем нас этапировали в Жодино. Первые сутки 8 человек разместили в четырехместную камеру, после четыре человека перевели в другую четырехместную камеру, там мы уже до конца и сидели. Мне везло с сокамерниками. А отношение работников тюрьмы – можно сказать, в рамках того, как это должно быть. Вначале нам даже свет ночью выключали, оставляли только ночник, это потом зашел какой-то бзик, и дневной свет горел сутками. У меня был один случай, когда меня вывели, поставили на растяжку и ударили по ногам и в бок. За то, что я просто стал интересоваться, чем обоснован запрет лежать на кроватях днем.

Беседовала Христина Чернявская/ИР, belsat.eu

Новости