Вот так Истории побега из «русского мира» и «совка»


Более 1,5 млн украинцев бежали из Крыма и Донбаса. Так же, как нет двух одинаковых биографий, нет и двух одинаковых историй беженства. Наших героев объединяет одно: их жизнь дома оказалась настолько опасной, что они выбрали Украину в качестве своего нового дома. Сергей Окунев – активист и блогер из Саратова, прибывший в Киев в ноябре прошлого года.

Решение уехать из страны Сергей принял за 20 минут, после того, как спецслужбы начали арестовывать его соратников – членов националистического движения «Артподготовка». Более сорока активистов движения и сторонников оппозиционера Вячеслава Мальцева обвиняют в подготовке теракта. Сообщество признано экстремистским и запрещено в России.

«Уникальная «террористическая организация», которая не совершила ни одного теракта. Все уголовные дела строятся на тех вещах, которые людям были подброшены и на тех свидетельских показаниях, которые дали либо внедренные агенты спецслужб, прикрываясь нашими соратниками, либо просто те люди, на которых надавили, запугали», – рассказывает Сергей Окунев.

Окунев запросил статус беженца и сейчас ожидает решения от миграционной службы. В Украине он продолжает работать с медиа, иллюзий на счет будущего собственной родины не питает.

«Все оппозиционеры привыкли рассказывать, что вся Россия против Путина, а за Путина только пригожинские кремлеботы. Я думаю, что это не так. В России, безусловно, не 86% поддерживают Путина, а 96%. У меня такая есть концепция Ноева ковчега, все те, кто не хочет сейчас идти на дно вместе с Россией и с теми людьми, кто стремится на это дно, те должны, безусловно, эту страну покидать», – считает Сергей.

Со своим политическим прошлым Наталья и Айдос Садыковы могли бы получить убежище во многих демократических странах, но выбрали Украину. Семья оппозиционных активистов и журналистов из казахского Актобе приехала в Киев сразу после Майдана – с детьми и двумя чемоданами. Думали, что на пару месяцев, но казахские власти решили иначе – на Наталью завели уголовное дело. Якобы за клевету.

«Я связываю это с оппозиционной деятельностью супруга моего. На тот момент он два года отсидел в колонии, плюс ко всему – и я работала на оппозиционное СМИ». В качестве уголовного преследования была избрана статья в «Республике», которая даже не была подписана моим именем», – говорит Наталья.

Статус беженцев семья получила довольно быстро – без проблем и претензий к миграционным службам. Семилетняя Шарлиз и пятилетний Чингис уже вольно говорят на украинском. А их родители подшучивают над российской пропагандой о «бандеровцах».

«За все четыре года, что мы здесь живем, я ни разу не почувствовала даже оттенка национализма от всех людей, с которыми мы контактируем. Более того, наших детей, казахов, обожали в украинском детском саду», – делится впечатлениями журналистка.

Садыковы продолжают заниматься политической деятельностью, ведут свой оппозиционный сайт «Басе» и YouTube-канал. И продолжают ощущать на себе давление – несравнимо меньшее, чем активисты в Казахстане, но оно есть.

«Недавно был случай, месяца полтора назад – встретил человек, который дал нам предупреждение, чтобы мы не занимались нашей деятельностью. Я об этом в Фейсбуке написал. В декабре 2014-го машина посла Казахстана пробовала наехать на меня, задавить. У нас видео это есть в YouTube», – рассказывает журналист, политик Айдос Садыков.

Всеволод Шашарин из Минска в Киеве оказался три года назад. Члену Объединенной гражданской партии предлагали сотрудничество с КГБ в обмен на решение вопросов с военкоматом. После отказа активист внезапно узнал, что он пригоден к службе, несмотря на медицинские показатели, и на него пытаются завести уголовное дело об уклоне от армии. Статус беженца в миграционной службе Украины Шашарин получил не сразу, хотя и здесь отказался от всяких незаконных путей.

«Просили денег один раз. Я им не заплатил ничего. Там забавная ситуация была. У них была начальница, Беляк, интересная женщина. На следующий день, как я им денег не дал, пришло СБУ и арестовало ее прямо в офисе. Там деньги ковром раскладывали, красиво», – вспоминает разработчик IT Всеволод Шашарин.

Сейчас Всеволод рассчитывает получить украинское гражданство, а тогда уже решать – можно ли ехать в Минск. В Киеве ему нравится климат и цены, не нравится разве что беспорядок.

«Украинцы вообще не проявляют никакого энтузиазма в вопросе уважения к закону. Я не понимаю таких ситуаций, когда контрабандисты перекрывают дорогу, потому что государство им мешает заниматься контрабандой, и они считают, что таким образом государство нарушает их права», – говорит Всеволод.

На вопрос «Кто вы?» Алексей Ветров говорит с иронией: бомж. Некогда – нижегородский предприниматель, восставший против беззакония в России, 4 года назад он бежал в Киев. Решение о бегстве пришло прямо в московском «обезьяннике» – за участие в протестах Ветров попадался регулярно. Узнав, что в родном Нижнем Новгороде он объявлен в розыск, решил не медлить, прихватил только компьютер и рюкзак – все свое имущество. В Украине Ветров запросил убежище, но не получил.

«Я обжаловал решение миграционной службы во всех судах, всех инстанциях, мне везде отказали. На данный момент я нахожусь в непонятном статусе. Есть решение суда Украины мне покинуть страну, оно вступило в действие более двух лет назад», – рассказывает правозащитник Алексей Ветров.

В России Алексея ждут сын, мама и брат. Ветров общается с ними только через интернет – объясняет, что картина, показанная российскими каналами, не совпадает с действительностью.

«Разубедить даже своих родственников, которые любят и вроде как верят тому, что я говорю, сложно. Они считают, что не они обмануты пропагандой, а я обманут украинской пропагандой», – говорит Алексей.

За минувший год в Украину переехали жить около трех тысяч граждан России. Основная категория беженцев – это политические беженцы, хотя официально Украина их так не называет.

«По конституции у президента есть право давать политическое убежище. За всю историю Украины он им ни разу не воспользовался, политических беженцев в Украине нет. Все беженцы – конвенциональные беженцы по конвенции ООН», – объясняет координатор проекта «EmigRussia» Владимир Жбанков.

«EmigRussia» – только один из проектов, помогающих беженцам разобраться в чужой стране. Координатор говорит, что в месяц за помощью и советом обращаются порядка трех десятков вынужденных эмигрантов.

Одним из основных минусов Украины специалисты называют ее небезопасность. Одним из значительных плюсов – работающие суды. В случае отказа в получении статуса беженца, иностранцы могут обжаловать это решение в суде, потом – подавать апелляцию. А это процесс, длящийся годами. Для того, кто спасался бегством, зачастую это выигранные годы жизни.

Адэля Дубавец, «Белсат»

Смотрите также
Смотрите также
Комментарии